Заявка на консультацию

Это поле обязательно для заполнения
Это поле обязательно для заполнения

Ваши данные используются только для связи с Вами.

Воспрепятствование адвокатской деятельности и нарушение профессиональных прав адвокатов

Воспрепятствование адвокатской деятельности и нарушение профессиональных прав адвокатов

Согласно ч.3 ст. 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Ст.15 УПК РФ также посвящена принципу состязательности, распространяющему своё действие на все стадии процесса. Однако вряд ли можно говорить о состязательности и равноправии, если одной стороне за счёт имеющегося у неё властного ресурса дозволяется подавлять законные инициативы другой стороны.

Нормативно вопрос о недопустимости воспрепятствования адвокатской деятельности решён и на международном, и на национальном уровне. Так, из п.16 Основных положений о роли адвокатов (приняты Восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений, проходившим в августе 1990 года в Нью-Йорке) следует, что адвокату должна быть обеспечена возможность исполнять профессиональные обязанности без запугивания, препятствий, беспокойства и неуместного вмешательства. Согласно п.1 Рекомендаций Комитета Министров Совета Европы о свободе осуществления профессии адвоката от 25 октября 2000 года № R (2000) государствам-членам Совета Европы следует принять все необходимые меры в целях соблюдения, защиты и продвижения свободы осуществления профессии адвоката при отсутствии дискриминации и неправомерного вмешательства со стороны государственных органов или общественности, в частности, в свете соответствующих положений Европейской конвенции о правах человека. Ст.18 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 года № 63-ФЗ гласит, что вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с действующим законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом, запрещаются.

Несмотря на процитированные положения, со стороны сотрудников правоохранительных органов, а подчас и судов продолжают допускаться нарушения, которые неизбежно сказываются на нормальном осуществлении адвокатами своей деятельности в рамках защиты по уголовным делам.

Хрестоматийный способ избавиться от «неудобного» адвоката – его допрос в качестве свидетеля. В этой ситуации защитник, во-первых, обязан довести до следователя  правовые позиции Конституционного Суда РФ, изложенные в определениях от 06.07.2000 №128-О и от 29.05.2007 года № 516-О-О, о недопустимости допроса адвоката в качестве свидетеля, отказаться от участия в допросе и тем более от подписания протокола допроса. Во-вторых, адвокат может обжаловать действия следователя в порядке ст.125 УПК РФ. Наконец, адвокату необходимо известить о произошедшем региональную адвокатскую палату.

Ещё один способ провести следственные действия без «неудобного» адвоката – пригласить с нарушением «правила 5 суток» (ч.3 ст.50 УПК РФ) адвоката по назначению «в обход» адвоката по соглашению. При этом следователь вводит обвиняемого в заблуждение относительно законности таких манипуляций или вопреки его отказу от назначенного защитника.

Оригинальный способ устранения неудобного адвоката от участия в процессе подчас используется в судах, когда адвокат занимает активную защитительную позицию, входя в острый процессуальный конфликт не только к государственным обвинителем, но и судом, препятствующим стороне защите в постановке «неудобных» вопросов свидетелям обвинения или критике доказательств обвинения, их допустимости или достоверности. В качестве обоснования подобных отстранений адвокатов от участия в деле суды ссылаются на ч.2 ст.258 УПК РФ, согласно которой «при неподчинении обвинителя или защитника распоряжениям председательствующего слушание уголовного дела по определению или постановлению суда может быть отложено, если не представляется возможным без ущерба для уголовного дела заменить данное лицо другим».

Таким образом, суд при толковании ч.2 ст.258 УПК РФ придаёт решающее значение используемому в ней слову «заменить», расценивая его как допускающее по усмотрению судьи замену защитника по соглашению вопреки воле подсудимого. Однако ключевой является фраза «без ущерба для уголовного дела», которая должна трактоваться, в том числе, как «без ущерба для права на защиту». Право на защиту является конституционным (ст.48 Конституции РФ), а ст.18 Конституции РФ предписывает, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов. Кроме того, согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в определении от 08.02.2007 №251-О-П, «реализация права пользоваться помощью адвоката (защитника) на той или иной стадии уголовного судопроизводства не может быть поставлена в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело».

Отстранение от участие в деле адвоката, с которым у обвиняемого заключено соглашение, выработана линия защиты и проведена скрупулёзная подготовительная работа к процессу, неизбежно влечёт нарушение права на защиту в его сущностном, а не формальном смысле. Принцип «раз есть какой-нибудь адвокат – право на защиту соблюдено» неприемлем. Подобные случаи должны однозначно расцениваться судами проверяющих инстанций как нарушение права на защиту, а приговоры – отменяться.

Помимо «кардинальных» методов устранения «неудобных» защитников из процесса, существует несколько способов усложнить работу чрезмерно – по мнению сотрудников правоохранительных органов – активному адвокату.

Во-первых, это недопуск адвокатов к подзащитным. При этом в качестве правового обоснования для таких манипуляций подчас используется ссылка на ч.2 ст.49 УПК РФ, согласно которой «в качестве защитников допускаются адвокаты». Акцентируя внимание на слове «допускаются», следователи и сотрудники УФСИН РФ полагают, что для вступления адвоката в дело, а равно для встречи с подзащитным необходимо некое «разрешение» или «допуск». Однако согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 25.10.2001 №14-П «выполнение адвокатом, имеющим ордер … на ведение уголовного дела, процессуальных обязанностей защитника не может быть поставлено в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, основанного на не перечисленных в уголовно – процессуальном законе обстоятельствах, исключающих участие этого адвоката в деле». Положения закона «не предполагают какого-либо особого – разрешительного – порядка такого вступления [адвоката в дело] и, следовательно, не должны служить основанием для лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, принимать правоприменительные акты, разрешающие защитнику участвовать в деле». КС РФ подчеркнул, что какое-либо «требование обязательного получения адвокатом (защитником) разрешения от лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, на допуск к участию в деле означает, по существу, что подозреваемый и обвиняемый могут лишиться своевременной квалифицированной юридической помощи, а адвокат (защитник) – возможности выполнить свои профессиональные и процессуальные обязанности».

Еще одна проблема: нарушение конфиденциальности общения с подзащитными.

Прослушивание бесед адвокатов и их доверителей в СИЗО, de jure прямо запрещёно законом (ч.2 ст.18 Федерального закона от 15.07.1995 №103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»), но de facto эти факты трудно обнаружить и, следовательно, обжаловать.

Однако, есть ситуации, которые при их очевидности не всегда расцениваются отечественными правоприменителями как нарушающие адвокатскую тайну. Так, расположение в залах судебных заседаний мест для адвокатов, конвойной службы и защитных кабин (клеток) для подсудимых подчас препятствует общению с доверителями по ходу процесса. Например, при рассмотрении первого «дела «ЮКОСа» адвокатам не разрешалось подходить ближе, чем на 50 см к своим клиентам, когда они хотели поговорить с ними. При этом конвойные всегда стояли в непосредственной близости от них. При таких обстоятельствах Европейский Суд правам человека констатировал нарушение ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод из-за умаления тайны устных и письменных контактов подзащитных с адвокатами.

По делам, имеющим общественный резонанс, следователи могут использовать предельно неконкретные положения ст.161 УПК РФ, отбирая у адвокатов подписки о неразглашении. С мотивировкой «в интересах следствия» следователи «закрывают» возможность адвоката комментария практически все обстоятельства проводимого расследования. При этом пресс-службы правоохранительных органов вольны формировать общественное мнение в удобном для себя ключе.

Проблемы для защитника правоохранители могут создать путем обыска в адвокатском образовании или в его жилище или автомобиле.   Поэтому адвокатам необходимо знать, что в постановлении Конституционного Суда РФ от 17.12.2015 № 33-П были сформулированы следующие гарантии адвокатской тайны от «взлома». Для обыска, проводимого у адвоката (будь то офис или квартира), предварительно должно быть постановление суда. Последующий судебный контроль уже проведенного обыска недопустим. В постановлении суда должно быть четко указано, что именно подлежит изъятию, чтобы отграничить искомое как от других материалов адвокатского производства обыскиваемого адвоката, так и от производств других адвокатов; изымать прямо не указанное в постановлении запрещено. Если адвокат добровольно выдал искомое – у следователя отпадает основание для поиска указанных в судебном решении объектов. Запрещено фиксировать материалы адвокатских производств, которые составляют адвокатскую тайну.

Полный текст статьи размещён на сайте журнала «Уголовный процесс» в режиме платного доступа.