Заявка на консультацию

Это поле обязательно для заполнения
Это поле обязательно для заполнения

Ваши данные используются только для связи с Вами.

Аресты предпринимателей и уголовные проступки: <br>инициативы Верховного Суда РФ

Аресты предпринимателей и уголовные проступки:
инициативы Верховного Суда РФ

В недавнем интервью председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев сообщил, что в ближайшем будущем может появиться новое постановление Пленума Верховного Суда РФ, разъясняющее вопросы применения мер пресечения для подозреваемых и обвиняемых по так называемым «предпринимательским» уголовным делам; кроме того, на IX Всероссийском съезде судей планируется обсудить перспективы введения в УК РФ категории «уголовный проступок».

Когда существование «правоохранительного» давления на бизнес признаётся генпрокурором, инициативы Верховного Суда РФ по поводу мер пресечения могут показаться хотя бы отчасти спасительными.

Однако и ныне действующее постановление Пленума о мерах пресечения (п.5, 21) предписывает судам анализировать доказательства, подтверждающие наличие оснований для избрания (продления) меры пресечения. Но принципиальным образом ситуацию с мерами пресечения это не меняет: основные проблемы (невысокое качество мотивировки ходатайств и постановлений, самоустранение судов от проверки обоснования квалификации доказательствами, «автоматическое» продление сроков мер пресечения, неэффективность обжалования) не решены и по сей день.

Кроме того, следователи, зная о некритичном отношении судов к ходатайствам о мерах пресечения, используют последние как «ресурс» не только против предпринимателей. По так называемым «бытовым» делам встречается и «процессуальный шантаж» («сознайтесь, а то придётся посидеть в СИЗО»), и получение признательных показаний от находящихся под стражей подзащитных после посещения их оперативными сотрудниками, и «фактор предиктора» (нахождение под стражей увеличивает шансы на получение наказания в виде реального лишения свободы).

Важно понимать, что практики расследования формируются именно на рутинных «бытовых» делах, а не на сравнительно редких –  хотя и более резонансных – «предпринимательских». Именно поэтому решение основных проблем с мерами пресечения в целом скорее повлечёт изменение ситуации, чем инициативы по созданию особого процессуального режима для отдельных категорий лиц. Кроме того, попытки обеспечить особые процессуальные условия для предпринимателей-обвиняемых вместо комплексного подхода представляют собой не только нарушение конституционного принципа равенства всех перед законом и судом, но и малоперспективное занятие в российских реалиях: правоприменители уже научились работать с трактовками понятия «преступления, совершённые в сфере предпринимательской деятельности» (см. ч.1.1 ст.108 УПК РФ), не обращать внимание на постановления Европейского Суда по правам человека, подменять оценку доказательств утверждениями a`la «у обвиняемого есть две ноги, следовательно, он может скрыться от следствия», и вряд ли очередное постановление Пленума ВС РФ будет способно решить эти проблемы для узкой группы лиц. Именно поэтому проблемы, связанные с мерами пресечения, необходимо решать комплексно; «точечные» инициативы в сложившейся ситуации a priori неэффективны.

Идея о разделении уголовных правонарушений на преступления и проступки не нова: например, российское Уголовное уложение 1903 года предусматривало разграничение на тяжкие преступления, преступления и уголовные проступки в зависимости от тяжести наказания; подобные дифференциации есть и в зарубежных странах (Франции, ФРГ, Казахстане и др.). Однако необходимо понимать, во-первых, какие задачи призван решить планируемый к введению институт, и, во-вторых, каким образом его лучше вписать в существующий «правовой ландшафт».

Судя по цитируемым в СМИ высказываниям председателя ВС РФ, предполагается, что совершение деяния, отнесённого к уголовным проступкам, не будет влечь наказания в виде лишения свободы и судимости; кроме того, для уголовных проступков введут сокращённые сроки давности привлечения к уголовной ответственности.

При этом реформаторам придётся решить довольно нетривиальную задачу –  «вписать» новый институт в своего рода «треугольник», который образуют УК РФ, УПК РФ и КоАП РФ.

На первый взгляд, проблем здесь нет: за КоАП РФ продолжают «числиться» административные правонарушения, в УК РФ уголовно наказуемые деяния разделяются на преступления и проступки, процессуальные вопросы разрешаются в рамках действующего УПК РФ.

Но что будет лежать в основе разделения на административные правонарушения, уголовные проступки и преступления? Сторонники подобной дифференциации считают такими критериями общественную опасность деяния и/или его наказуемость. Однако де- и рекриминализация клеветы, наличие в КоАП РФ санкций в виде административного ареста (который ЕСПЧ считает одним из признаков уголовного характера обвинения) и штрафов, сопоставимых по размеру со штрафами из УК РФ, аргументация некоторых законодательных инициатив – всё это свидетельствует о том, что фактически вопрос о включении деяния в УК РФ или КоАП РФ либо о размере санкции решается исходя не из внутренней логики законодательства, а из внеправовых соображений.

В такой ситуации введение уголовных проступков без выработки чётких критериев разграничения публично-наказуемых деяний, осознанного выбора проработанной концепции реформирования уголовного права и процесса и последовательной её реализации, скрупулёзной ревизии административно- и уголовно-правового «багажа» грозит обернуться или ещё большим юридическим хаосом, или паллиативными мерами.

Полный текст статьи размещён на сайте Legal.Report.