Заявка на консультацию

Это поле обязательно для заполнения
Это поле обязательно для заполнения

Ваши данные используются только для связи с Вами.

Автономное значение понятия «уголовное обвинение» в практике Европейского Суда по правам человека

Автономное значение понятия «уголовное обвинение» в практике Европейского Суда по правам человека

Доктринальной основой толкования Европейским Судом по правам человека понятия «уголовное обвинение» является концепция criminal matter («уголовной сферы»).  Её появление было вызвано тем, что в XX веке во многих европейских странах в силу различных причин деяния, ранее запрещённые уголовными кодексами (или аналогичными им нормативно-правовыми актами), стали выводиться в сферу административного, экологического, таможенного и т.п. права. Чтобы сохранить высокий уровень процессуальных гарантий при такого рода декриминализации ЕСПЧ был разработан подход, согласно которому хотя страны свободны в отнесении тех или иных деяний на ту или иную отраслевую «полку», для целей применения ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод не имеет принципиального значения, как деяния квалифицируются по национальному законодательству.

Европейский Суд трактует «обвинение» как официальное уведомление конкретного лица компетентными властями о наличии оснований утверждать, что им совершено уголовное правонарушение. Для того, чтобы ответить на вопрос, действуют ли в конкретной ситуации гарантии ст.6 Конвенции, необходимо определить начальный и конечный момент нахождения лица под «обвинением».

По результатам анализа практики ЕСПЧ можно сделать вывод, что при определении start point действия ст.6 Конвенции для Суда имеет значение не формальная сторона придания лицу определённого статуса (например, предъявление обвинения в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке), а фактическое его вовлечение в орбиту «наказательного» права – приведение задержанного к присяге до получения показаний; попытки допросить (в том числе в качестве свидетеля) лицо, в отношении которого уже есть сведения о причастности к расследуемым событиям; предложение уплатить штраф под угрозой уголовного преследования и т.п.

При этом лицо находится под «обвинением» (а, следовательно, и под защитой ст.6 Конвенции) не только на досудебных стадиях и в суде первой инстанции. Те или иные аспекты права на справедливое судебное разбирательство применимы – при определённых условиях – и к рассмотрению дела в вышестоящих инстанциях.

Для определения того, является ли выдвинутое против субъекта обвинение по своему характеру «уголовным» используется так называемый «тест Энгеля», который включает в себя три критерия: (1) квалификация деяния лица по национальному законодательству; (2) характер правонарушения; (3) степень суровости наказания.

Первый критерий является отправной точкой для дальнейшего анализа характера обвинения. Если по национальному праву деяние квалифицируется как уголовное деяние – дальнейшее «тестирование» конкретного кейса, по большому счёту, уже не имеет смысла, поскольку государство, определив в национальной юрисдикции уголовный характер обвинения, взяло тем самым на себя и соответствующие обязательства по обеспечению процессуальных гарантий, закреплённых в ст.6 ЕКПЧ.

Если же по национальному праву деяние отнесено к «неуголовным» правонарушениям, это не имеет для ЕСПЧ принципиального значения, поскольку в этом случае он оценивает не формальную, а сущностную сторону обвинения. Поэтому ключевое значение имеют второй и третий критерии, которые применяются, главным образом, альтернативно, но в случаях, когда один критерий не позволяет сделать однозначный вывод, – кумулятивно.

Второй критерий определяется, во-первых, в зависимости от того, установлена ли ответственность за совершение правонарушения нормами, распространяющими своё действие только на строго определённый круг лиц либо носящими общий характер (т.е. потенциально влияющими на всё население). При этом следует иметь в виду следующее: если под действие «наказательной» нормы подпадает только специфическая категория лиц (например, лица одной профессии) – следует обратить особое внимание на третий критерий, поскольку велика вероятность, что речь идёт не об «уголовной» per se, а о сугубо дисциплинарной ответственности, на процедуру привлечения к которой статья 6 Конвенции не распространяется.

Во-вторых, чтобы решить, подпадает ли обвинение лица под понятие «уголовное» по второму критерию, необходимо определить, носит ли санкция компенсаторный либо карательный/превентивный характер, поскольку именно карательный характер является отличительной особенностью уголовного наказания.

Наличия обоих признаков (общий характер правового регулирования вкупе с превентивными/карательными целями наказания) достаточно, чтобы констатировать, что правонарушение носит, с точки зрения статьи 6 Конвенции, уголовный характер.

Тестируя конкретный кейс по третьему критерию следует проанализировать вид и размер наказания, предусмотренного за совершение правонарушения. При этом для определения применимости ст.6 Конвенции следует учитывать максимально возможное наказание, а не  то, которое было назначено лицу в конкретном случае.

Так, наличие в санкции статьи наказания в виде лишения свободы почти всегда свидетельствует об уголовном характере обвинения. Вместе с тем, необходимо учитывать срок, на который лицо может быть лишено свободы. Например, Европейский Суд счёл, что двухдневный арест строгого режима не может свидетельствовать об «уголовном» характере обвинения; в то же время максимальный срок возможного наказания в виде 15 суток ареста за административное правонарушение расценивался как достаточный для констатации «уголовного» характера обвинения. Наказанием, переводящим деяние в уголовно-правовую сферу, может быть и денежное взыскание (штраф, пеня и т.п.).

Полный текст статьи опубликован в Российском ежегоднике Европейской Конвенции по правам человека № 2 (2016).