Заявка на консультацию

Это поле обязательно для заполнения
Это поле обязательно для заполнения

Ваши данные используются только для связи с Вами.

Как работают кассационные суды общей юрисдикции

Как работают кассационные суды общей юрисдикции

В октябре прошлого года начали действовать новые кассационные суды общей юрисдикции. Главный редактор издания «Адвокатская улица» Екатерина Горбунова взяла интервью у владимирского адвоката Максима Никонова, который проанализировал судебную практику по уголовным делам новых судов и разобрался, в каких случаях кассационные жалобы удовлетворяют, а приговоры отменяют или изменяют.

– И какие основные тенденции вы заметили в работе новых судов?

– Думаю, год не срок для тенденций. Но могу сказать, что наметилось в части оснований для отмен или изменений решений нижестоящих судов. Большинство из них связаны с назначением наказания. Причём, с одной стороны, многие из них относятся к так называемым «школьным» ошибкам, потому что вопрос с расчётом наказаний чётко прописан либо в УК, либо в профильном пленуме, обзоре, практике по конкретным делам ВС. И региональные суды знают об этом – эти ошибки, скорее всего, вызваны нехваткой времени у судей нижестоящих инстанций, невнимательностью.

Но есть ошибки, связанные с непониманием правил назначения наказания. Например, недавно у нас были поправки в ст. 72 УК по зачёту стражи или домашнего ареста в наказание: один день в заключении стал «стоить» полтора дня в колонии общего режима, один день домашнего ареста – полдня в колонии. Нужно понимать, что, согласно одному из главных принципов уголовного права, если новый закон улучшает положение обвиняемого/осуждённого, то он применяется в том числе и на прошлое. То есть расчёт по льготным коэффициентам («один за полтора») должен применяться в отношении срока под стражей как до поправок, так и после. Но суды иногда дробили срок стражи на две части: до поправок считали по-старому, после поправок – по-новому. Ещё большие сложности возникали с домашним арестом. Некоторые суды также делили период домашнего ареста на до и после поправок и вторую часть засчитывали по новым правилам – два дня домашнего ареста за день в колонии. Хотя в этом случае должны были действовать старые правила, поскольку новые ухудшали положение обвиняемого/осуждённого. <…>

– Эти нарушения тоже кажутся «лобовыми». А что с более сложными случаями?

– К сожалению, новые кассационные суды пока не готовы решать тонкие процессуальные вопросы – связанные, например, с недопустимостью доказательств. В судах первой и второй инстанций невозможно добиться исключения доказательств. Там всегда всё законно, обоснованно, как собрали – так собрали.

Самый показательный момент – это проблема засекреченных свидетелей. Следователь не может по своему желанию «секретить» свидетелей, в УПК прописаны основания для этого – давление, угрозы и т. д. Если есть реальные риски, подкреплённые доказательствами, то человека нужно засекречивать – чтобы создать безопасные условия для дачи показаний.

Но наши суды не требуют от обвинения доказательств опасности – им достаточно заявления свидетеля с просьбой его засекретить, «подкреплённой» лишь словами о возможном давлении со стороны обвиняемого и его родственников. В итоге у нас «секретят» свидетелей, которые по каким-то причинам выгодны оперативным сотрудникам – например, они хотят скрыть их личности, чтобы использовать в своей работе дальше.

Такие «секретные помощники» обеспечивают массовые дела по «наркостатьям». Допустим, в поле зрения полиции попадает какой-нибудь потребитель, и дальше он у них выступает в десятках дел в качестве закупщика. В одном деле он проходит под псевдонимом Иванов, в другом – под псевдонимом Петров, в третьем он Сидоров и так далее. И это подводит нас к вопросу о зависимости засекреченных свидетелей от правоохранительных органов, достоверности их показаний – которые могут быть вложены им в уста оперативными сотрудниками.<…>

– Жаль, что новые кассационные суды пока не готовы сами решать этот вопрос. А какие ещё старые процессуальные проблемы остаются без реагирования с их стороны?

– Провокации. У нас по этому вопросу наработана большая международная практика. Европейский суд уже давно почти в автоматическом порядке удовлетворяет жалобы россиян на провокации со стороны правоохранителей, ссылаясь на нарушение ст. 6 Конвенции – права на справедливый суд. ЕСПЧ истратил огромное количество европейского леса на решения, в которых говорит одно и то же. Что сотрудник не может получать разрешение на проведение ОРМ у собственного начальника – должен быть внешний контролёр: суд или прокурор. Мы прекрасно понимаем, что разговоры об уходе палочной системы в прошлое лишь разговоры. Поэтому начальник, заинтересованный в показателях, никогда не откажет своему сотруднику в ОРМ. Но несмотря на многочисленные решения ЕСПЧ, в которых такое положение вещей осуждается, российские суды не реагируют на доводы об отсутствии внешнего контроля – в том числе новые КСОЮ. Это первая проблема.

Из неё вытекает вторая. Из-за фактического отсутствия контроля, в нашей стране ОРМ производятся на старте оперативной разработки, а не на финише, как должно быть. Проверочной закупке должна предшествовать глубокая оперативная работа, результаты которой должны давать право выходить на закупку. На довод о неправильности такого порядка работы суды, включая КСОЮ, тоже не реагируют.

Полный текст интервью опубликован на сайте «Адвокатской улицы».