Заявка на консультацию

Это поле обязательно для заполнения
Это поле обязательно для заполнения

Ваши данные используются только для связи с Вами.

Комментарий адвоката к уголовным делам из  Обзора практики Верховного Суда РФ №4 за 2017 год

Комментарий адвоката к уголовным делам из Обзора практики Верховного Суда РФ №4 за 2017 год

Обзор практики, утверждаемый Президиумом ВС РФ, должен задавать магистральные направления в политике права, содержать ответы на сложные вопросы и образцовые (в том числе с точки зрения мотивировки судебного акта) решения возникающих в правоприменении проблем. Однако вопросы уголовного и уголовно-процессуального права, попавшие в Обзор №4 за 2017 год, недвусмысленно регламентируются действующим законодательством.

Например, «правила о дробях» (ч.3 ст.66, ч.1 ст.62 УК РФ) и без разъяснений ВС РФ (п.1 Обзора) позволяют рассчитать, что срок наказания за покушение на квалифицированное убийство при смягчающих обстоятельствах из п. «и» или «к» ч.1 ст.61 УК РФ не может превышать 10 лет лишения свободы. Указание на то, что понятым не может являться родственник лица, проводящего следственное действие (п.32 Обзора), содержится в ч.2 ст.60 УК РФ. То, что пересмотр в кассационном порядке оправдательного приговора допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления его в законную силу (п.33 Обзора), с очевидностью следует из ст.401.6 и ч.2 ст.390 УПК РФ.

Подобный отбор очевидных и бесспорных вопросов характерен не только для Обзора №4, но и для предыдущих Обзоров. К сожалению, вряд ли такой подход свидетельствует о том, что сложных и спорных вопросов в уголовном судопроизводстве больше нет, или же правоохранительные органы и суды с ними благополучно справляются. Например, несмотря на лапидарность ст.75 УПК РФ и разнообразную региональную практику, подчас не отличающуюся тщательностью анализа и филигранностью мотивировок, до сих пор нет обобщения «с грифом» Верховного Суда РФ по вопросам, связанным с допустимостью доказательств. Скорее отбор очевидных дел для Обзоров наводит на мысль, что ВС РФ чересчур сдержанно относится к своей «практикоориентирующей» функции.

Комментарий опубликован на сайте «Новой адвокатской газеты».

Уголовные дела, вошедшие в Обзор

В силу положений ч. 3 ст. 66 и ч. 1 ст. 62 УК РФ срок или размер наказания за покушение на убийство не может превышать 10 лет лишения свободы. Мнение потерпевшего о назначении виновному лицу строгого наказания не может учитываться при определении вида и размера наказания.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил судебные решения в части назначенного осужденному М. наказания по следующим основаниям. Срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса за оконченное преступление (ч. 3 ст. 66 УК РФ). Согласно положениям ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ (к которым относится активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастников), при отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса. Из материалов дела усматривается, что суд первой инстанции обстоятельствами, смягчающими наказание осужденных, признал активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастников. Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено. Таким образом, осужденному М. за преступление, предусмотренное ч. 3 ст.30, пп. «а», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ могло быть назначено наказание, не превышающее 10 лет лишения свободы, однако ему было назначено 11 лет лишения свободы. Кроме того, при назначении наказания осужденному суд счел чрезмерно мягким окончательный срок наказания в виде лишения свободы, который государственный обвинитель просил назначить подсудимому с учетом обстоятельств дела, учитывая при этом просьбу потерпевшей, настаивающей на суровом наказании, суд принял решение о назначении более строгого окончательного наказания. Между тем в силу ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ в их взаимосвязи при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личность виновного лица, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного. Однако мнение потерпевшего о суровом наказании виновных лиц не включено законодателем в перечень отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, который расширительному толкованию не подлежит. При таких обстоятельствах ссылка суда на назначение М. сурового наказания с учетом просьбы потерпевшей является неправомерной и подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора. На основании изложенного Президиум изменил приговор и кассационное определение и смягчил осужденному М. наказание.

Срок давности уголовного преследования за вымогательство исчисляется с того момента, когда передача денежных средств была прекращена и требования об их выплате не возобновлялись.

Установлено, что в один из дней января-февраля 2000 г. Б. в целях осуществления единого умысла с соучастниками преступления незаконно потребовал от потерпевшего Г. ежемесячной безвозмездной передачи денежных средств, угрожая в случае невыплаты применением насилия и уничтожением его имущества. Потерпевший воспринял угрозы реально и с указанного времени и до июня 2005 г. ежемесячно передавал осужденному по 5000 руб. За указанные действия Б. осужден по приговору суда от 23 июня 2014 г. по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ. Осужденный Б., оспаривая приговор в части осуждения по эпизоду вымогательства денежных средств у потерпевшего, утверждал, что срок давности следует исчислять с того момента, когда потерпевшему были предъявлены требования о выплате денежных средств, т.е. с января- февраля 2000 г. Президиум Верховного Суда Российской Федерации оставил приговор в части осуждения Б. по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (по эпизоду в отношении потерпевшего Г.) без изменения по следующим основаниям. В соответствии со ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности за особо тяжкое преступление, если со дня его совершения до вступления приговора в законную силу истекло 15 лет. Преступление, предусмотренное п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ, относится к категории особо тяжких, срок давности за которое не истек. По данному делу установлено, что осужденные после предъявления требований получали денежные средства от потерпевшего путем вымогательства до июня 2005 г. Срок давности привлечения к уголовной ответственности за вымогательство (преступление, посягающее в том числе на отношения собственности и иные имущественные отношения) в данном случае подлежит исчислению с того момента, когда передача денежных средств была прекращена и требования об их выплате не возобновлялись.

По смыслу ст. 53 УК РФ, осужденные не вправе совершать действия, установленные им в качестве ограничений при отсутствии на это согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор в отношении Р. наказания, указав следующее. По смыслу ст. 53 УК РФ, осужденные не вправе совершать те либо иные действия, установленные им в качестве ограничений при условии отсутствия на это согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Между тем, установив осужденным ограничения, суд указал, что лишь одно из них − не уходить из места постоянного проживания в ночное время суток − они не могут без согласия специализированного государственного органа, а другие запреты для них − не изменять места жительства, не выезжать за пределы муниципального образования, в котором расположено место постоянного жительства, − указаны как безусловные ограничения, что противоречит положениям ст. 53 УК РФ, предоставляющей право на совершение этих действий, но при согласии органа, ведающего исполнением наказания данного вида. На основании изложенного Судебная коллегия изменила приговор в отношении Р. и указала в части назначенного ему дополнительного наказания за каждое преступление и по их совокупности на невозможность совершения всех установленных им в качестве ограничений действий без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы.

При назначении ограничения свободы в виде основного наказания с последующим применением положений ст. 69 и 71 УК РФ суд обязан установить не только срок этого вида наказания, но и сам перечень ограничений.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного А., изменила приговор в части назначенного ему наказания по следующим основаниям. Назначив ограничение свободы по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 115 и ч. 2 ст. 214 УК РФ в качестве основного наказания, а по п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ как дополнительное наказание, суд после применения положений ч. 3 ст. 69 УК РФ установил ограничения, относящиеся только к ограничению свободы как к дополнительному виду наказания. Между тем при назначении ограничения свободы в виде основного наказания суду следовало указать конкретно территорию − населенный пункт или муниципальное образование, за пределы которой осужденному запрещается выезжать, и такое ограничение является одним из обязательных. В связи с тем, что по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 115 и ч. 2 ст. 214 УК РФ суд назначил только срок ограничения свободы, не установив конкретные ограничения, подлежащие возложению на осужденного, данное наказание не может считаться назначенным. С учетом изложенного Судебная коллегия изменила приговор в отношении А. и исключила указание о назначении ему наказания по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 115, ч. 2 ст. 214 УК РФ, а также по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Понятым не может являться родственник лица, проводящего следственное действие.

Ш. признан виновным в приготовлении к незаконному сбыту наркотических средств в составе организованной группы и осужден по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 3 ст. 2281 УК РФ. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила приговор и последующие судебные решения в отношении Ш. и исключила из числа доказательств его виновности по ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 3 ст. 2281 УК РФ протокол добровольной выдачи сим-карты, составленный с участием понятого З., по следующим основаниям. В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 60 УПК РФ понятыми не могут быть участники уголовного судопроизводства, их близкие родственники и родственники. Между тем участвовавший в качестве понятого при проведении данного следственного действия З. являлся родственником оперуполномоченного З.И., проводившего данное оперативно-розыскное мероприятие, что в силу требований закона должно рассматриваться как препятствие для участия З. в проведении указанного следственного действия, ставящего под сомнение допустимость полученных по итогам его проведения результатов.

В соответствии с требованиями ст. 4016 УПК РФ пересмотр в кассационном порядке оправдательного приговора допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления его в законную силу (с учетом требований ч. 2 ст. 390 УПК РФ).

Апелляционным приговором от 8 апреля 2015 г. обвинительный приговор мирового судьи в отношении Г. отменен и он был оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления. Постановлением президиума Верховного Суда Чеченской Республики от 27 июля 2016 г. оправдательный апелляционный приговор от 8 апреля 2015 г. отменен по кассационной жалобе потерпевшего, а уголовное дело направлено на новое апелляционное рассмотрение. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по кассационной жалобе осужденного, отменила постановление президиума от 27 июля 2016 г. и последующие за ним судебные решения, указав следующее. В соответствии с требованиями ст. 4016 УПК РФ пересмотр в кассационном порядке приговора, определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления их в законную силу, если в ходе судебного разбирательства были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, либо если были выявлены данные, свидетельствующие о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве. Президиум Верховного Суда Чеченской Республики, принимая 27 июля 2016 г. решение об отмене оправдательного апелляционного приговора и о направлении уголовного дела на новое апелляционное рассмотрение, не учел, что предусмотренный ст. 4016 УПК РФ годичный срок, в течение которого допускается поворот к худшему при рассмотрении дела в кассационном порядке, истек 8 апреля 2016 г. Апелляционный приговор от 8 апреля 2015 г., по которому Г. оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления, оставлен без изменения.

Полный текст Обзора №4 доступен на сайте Верховного Суда РФ.