Заявка на консультацию

Это поле обязательно для заполнения
Это поле обязательно для заполнения

Ваши данные используются только для связи с Вами.

Право на перекрёстный допрос в практике Европейского Суда по правам человека

Право на перекрёстный допрос в практике Европейского Суда по правам человека

С точки зрения Европейского Суда по правам человека «свидетель» – понятие автономное, то есть имеющее свой собственный смысл, отличающийся от придаваемого национальным законодательством: в случаях, когда показания могут служить основанием для осуждения, тогда, независимо от того, кто из участников процесса дал их, они являются доказательствами, в отношении которых действуют гарантии, предусмотренные пунктом 1 и подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции.

Так, для целей применения п.3 (d) ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод под свидетелями понимаются:

  • свидетели «в узком смысле» – очевидцы или свидетели «по слуху», показания которых получены в ходе допроса;
  • лица, узнавшие гражданина в результате проведения опознания на предварительном следствии («не существует значительной разницы между зафиксированными показаниями свидетеля и результатом опознания, поскольку то и другое обеспечивает доказательства против обвиняемого в уголовном процессе»);
  • потерпевшие;
  • соучастники по делу;
  • сотрудники правоохранительных органов, давшие показания по делу;
  • эксперты (специалисты);
  • закупщики по делам о преступлениях в сфере оборота наркотических и психотропных веществ.

Для стороны, против которой даны показания и которая с ними не согласна, есть два пути: представлять иные доказательства, опровергающие показания свидетеля, и/или подвергать его перекрёстному допросу.

Перекрёстный допрос (cross-examination) – это допрос свидетеля представителями противоположной стороны для критического исследования и проверки сведений, их источника и носителя, а также для получения новых данных; при этом вопросы допрашивающего «перекрещиваются» с ранее поставленными этому свидетелю вопросами, главным образом, в пределах уже рассмотренные на прямом допросе фактов.

Руководствуясь принципами, сформулированными в постановлениях, ЕСПЧ «Al-Khawaja and Tahery v. the United Kingdom» и «Schatschaschwili v. Germany», при анализе жалоб на нарушение подп. «d» п.3 ст.6 Конвенции рассматривает три вопроса:

  • приняты ли властями разумные меры для обеспечения явки свидетелей в суд и является ли причина неявки свидетеля достаточно веской;
  • имеют ли показания этих свидетелей исключительное или решающее значение в обвинительной доказательственной базе;
  • имелась ли у стороны защиты эффективная и реальная возможность оспорить и поставить под сомнения слова показывающего против неё свидетеля или в тот момент, когда этот свидетель даёт показания, или в более поздний момент.

К подобному «тесту» полезно прибегать и национальным судам в случаях, когда они принимают решения об обеспечении явки свидетелей обвинения в суд, а равно – при неявке последних – об оглашении их досудебных показаний с последующим использованием их в приговоре. Напомню, что согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ оглашение судом показаний отсутствующего свидетеля без законных оснований, а также последующее обоснование оглашенными показаниями выводов суда свидетельствует об использовании недопустимых доказательств (Определение Конституционного Суда РФ от 21.12.2000 г. № 293-О).

Так, удивление у Европейского Суда вызывают ситуации, когда свидетель находится под полным контролем властей и, тем не менее, они не могут обеспечить его явку для перекрёстного допроса.

Например, рассматривая дело «Макеев против России» ЕСПЧ установил, что свидетель Г. находился под стражей, но власти Российской Федерации не обосновали, почему Г. не был доставлен в зал судебных заседаний 27 мая 2003 г. Их объяснение уклонения от его доставки в зал судебных заседаний 17 июня 2003 г. выглядит неубедительным. Следователь, который вел уголовное дело Г., был заблаговременно уведомлен о том, что в этот день Г. должен присутствовать в суде. Он мог организовать расследование таким образом, чтобы обеспечить Г. возможность дать показания, но, по-видимому, не принял для этого никаких мер.

Ссылка на принцип процессуальной экономии, доводы из разряда «ходатайство адвоката о допросе свидетеля N. направлено на затягивание судебного разбирательства» и тому подобная аргументация также не может служить надлежащим обоснованием для непринятия властями мер по обеспечению явки свидетелей для перекрёстного допроса.

Европейский Суд, констатируя нарушение подп. «d» п.3 ст.6 Конвенции, неоднократно указывал, что он «не может принять доводы властей Российской Федерации о том, что требующие временных затрат меры по обеспечению явки отсутствующих свидетелей не могли или не должны были предприниматься ради ускорения производства по уголовному делу. Именно государство должно организовать свою судебную систему таким образом, что бы его суды были способны выполнять требования Конвенции, включая процессуальные обязанности по статье 6 Конвенции» (постановление по делу «Кривошапкин против России»).

Под «исключительным» доказательством понимается единственное доказательство против обвиняемого. «Решающие» доказательства – это свидетельства такого значения или важности, которые могут определить исход дела. Если показания недопрошенного в суде свидетеля подтверждается другими подтверждающими доказательствами, оценка того, являются ли они решающими, будет зависеть от силы подтверждающих доказательств; чем сильнее подтверждающие доказательства, тем менее вероятно, что показания неявившегося свидетеля будут рассматриваться как решающие (постановление по делу «Al-Khawaja and the Tahery v. the United Kingdom»).

Ходатайствуя о проведении перекрёстного допроса обвиняемый не обязан доказывать важность свидетеля обвинения. Если сторона обвинения считает, что конкретное лицо является относимым источником информации и опирается на его показания в суде, и если показания этого свидетеля использованы судом в поддержку обвинительного приговора, должно презюмироваться, что его личная явка и допрос являются необходимыми, кроме случаев, когда показания данного свидетеля явно неотносимы или избыточны (постановление по делу «Ходорковский и Лебедев против России»).

Значимость свидетельских показаний в общей доказательственной массе велика, в частности, когда

  • давшие их лица были очевидцами действий, инкриминируемых подсудимому, и могли судить об исполнителе правонарушений;
  • давшие их лица опознали в обвиняемом лицо, совершившее в отношении них преступление;
  • давшие их лица являлись закупщиками по делам, связанным с незаконным оборотом наркотических и психотропных веществ;
  • давшие их лица являются соучастниками по делу, которые дают изобличающие другое лицо показания по делу, в том числе, касающиеся распределения ролей в инкриминируемом преступлении;
  • только в них содержится указание на некий факт (например, применение оружия), который имеет значение для дела (например, для правильной квалификации инкриминируемого преступления).

В свою очередь степень уравновешивающих факторов, необходимых для того, чтобы судебное разбирательство считалось справедливым, будет зависеть от важности показаний отсутствующего свидетеля – чем важнее эти доказательства, тем более значительными должны быть компенсирующие механизмы для того, чтобы судопроизводство в целом считалось справедливым (постановление по делу «Schatschaschwili v. Germany»).

При определении достаточности уравновешивающих механизмов учитываются следующие обстоятельства:

  • приведено ли национальным судом подробное обоснование того, почему он поcчитал непроверенные на перекрёстном допросе показания достоверными;
  • имеются ли доказательства, подтверждающие по тем же обстоятельствам непроверенные показания свидетеля;
  • производилась ли видеозапись досудебного допроса свидетеля, и имели ли суд и стороны возможность её просмотреть, наблюдать за поведением свидетеля и сформировать собственное впечатление о его правдивости;
  • имела ли возможность сторона защиты поставить свидетелю вопросы на досудебных стадиях.

Право на проведение перекрёстного допроса укоренено и в европейских стандартах справедливого правосудия, и в конституционных положениях о состязательности и равноправии сторон (ч.3 ст.123 Конституции РФ), и в общих условиях судебного разбирательства – устности и непосредственности (ст.240 УПК РФ). Перекрёстный допрос – не пустая формальность, а его отсутствие не только сказывается на установлении обстоятельств дела, но и выхолащивает смысл фундаментальных правовых гарантий, делая их иллюзорными и теоретическими. Перекрёстный допрос превращает суд из места, где «тонущих» свидетелей и «разваливающуюся» версию спасают ходатайством «прошу огласить…», а монотонное зачитывание документов считается «исследованием доказательств», в пространство живого судоговорения и скрупулёзной проверки доказательств «на разрыв». Только воочию наблюдая, как свидетель отвечает на вопросы, путается ли он в изложении фактов, смотрит ли выжидающе на пригласившую его сторону в надежде на подсказку, можно понять, правду ли он говорит или повторяет речь, ладно скроенную за него в полицейском протоколе.

Полный текст статьи размещён в №7-9 журнала «Уголовный процесс» за 2017 год.