Как работают кассационные суды общей юрисдикции

В октябре прошлого года начали действовать новые кассационные суды общей юрисдикции. Главный редактор издания «Адвокатская улица» Екатерина Горбунова взяла интервью у владимирского адвоката Максима Никонова, который проанализировал судебную практику по уголовным делам новых судов и разобрался, в каких случаях кассационные жалобы удовлетворяют, а приговоры отменяют или изменяют.

– И какие основные тенденции вы заметили в работе новых судов?

– Думаю, год не срок для тенденций. Но могу сказать, что наметилось в части оснований для отмен или изменений решений нижестоящих судов. Большинство из них связаны с назначением наказания. Причём, с одной стороны, многие из них относятся к так называемым «школьным» ошибкам, потому что вопрос с расчётом наказаний чётко прописан либо в УК, либо в профильном пленуме, обзоре, практике по конкретным делам ВС. И региональные суды знают об этом – эти ошибки, скорее всего, вызваны нехваткой времени у судей нижестоящих инстанций, невнимательностью.

Но есть ошибки, связанные с непониманием правил назначения наказания. Например, недавно у нас были поправки в ст. 72 УК по зачёту стражи или домашнего ареста в наказание: один день в заключении стал «стоить» полтора дня в колонии общего режима, один день домашнего ареста – полдня в колонии. Нужно понимать, что, согласно одному из главных принципов уголовного права, если новый закон улучшает положение обвиняемого/осуждённого, то он применяется в том числе и на прошлое. То есть расчёт по льготным коэффициентам («один за полтора») должен применяться в отношении срока под стражей как до поправок, так и после. Но суды иногда дробили срок стражи на две части: до поправок считали по-старому, после поправок – по-новому. Ещё большие сложности возникали с домашним арестом. Некоторые суды также делили период домашнего ареста на до и после поправок и вторую часть засчитывали по новым правилам – два дня домашнего ареста за день в колонии. Хотя в этом случае должны были действовать старые правила, поскольку новые ухудшали положение обвиняемого/осуждённого. <…>

– Эти нарушения тоже кажутся «лобовыми». А что с более сложными случаями?

– К сожалению, новые кассационные суды пока не готовы решать тонкие процессуальные вопросы – связанные, например, с недопустимостью доказательств. В судах первой и второй инстанций невозможно добиться исключения доказательств. Там всегда всё законно, обоснованно, как собрали – так собрали.

Самый показательный момент – это проблема засекреченных свидетелей. Следователь не может по своему желанию «секретить» свидетелей, в УПК прописаны основания для этого – давление, угрозы и т. д. Если есть реальные риски, подкреплённые доказательствами, то человека нужно засекречивать – чтобы создать безопасные условия для дачи показаний.

Но наши суды не требуют от обвинения доказательств опасности – им достаточно заявления свидетеля с просьбой его засекретить, «подкреплённой» лишь словами о возможном давлении со стороны обвиняемого и его родственников. В итоге у нас «секретят» свидетелей, которые по каким-то причинам выгодны оперативным сотрудникам – например, они хотят скрыть их личности, чтобы использовать в своей работе дальше.

Такие «секретные помощники» обеспечивают массовые дела по «наркостатьям». Допустим, в поле зрения полиции попадает какой-нибудь потребитель, и дальше он у них выступает в десятках дел в качестве закупщика. В одном деле он проходит под псевдонимом Иванов, в другом – под псевдонимом Петров, в третьем он Сидоров и так далее. И это подводит нас к вопросу о зависимости засекреченных свидетелей от правоохранительных органов, достоверности их показаний – которые могут быть вложены им в уста оперативными сотрудниками.<…>

– Жаль, что новые кассационные суды пока не готовы сами решать этот вопрос. А какие ещё старые процессуальные проблемы остаются без реагирования с их стороны?

– Провокации. У нас по этому вопросу наработана большая международная практика. Европейский суд уже давно почти в автоматическом порядке удовлетворяет жалобы россиян на провокации со стороны правоохранителей, ссылаясь на нарушение ст. 6 Конвенции – права на справедливый суд. ЕСПЧ истратил огромное количество европейского леса на решения, в которых говорит одно и то же. Что сотрудник не может получать разрешение на проведение ОРМ у собственного начальника – должен быть внешний контролёр: суд или прокурор. Мы прекрасно понимаем, что разговоры об уходе палочной системы в прошлое лишь разговоры. Поэтому начальник, заинтересованный в показателях, никогда не откажет своему сотруднику в ОРМ. Но несмотря на многочисленные решения ЕСПЧ, в которых такое положение вещей осуждается, российские суды не реагируют на доводы об отсутствии внешнего контроля – в том числе новые КСОЮ. Это первая проблема.

Из неё вытекает вторая. Из-за фактического отсутствия контроля, в нашей стране ОРМ производятся на старте оперативной разработки, а не на финише, как должно быть. Проверочной закупке должна предшествовать глубокая оперативная работа, результаты которой должны давать право выходить на закупку. На довод о неправильности такого порядка работы суды, включая КСОЮ, тоже не реагируют.

Полный текст интервью опубликован на сайте «Адвокатской улицы».

Адвокат Никонов Максим Андреевич

Если Вам нужна помощь адвоката по уголовному, семейному, гражданскому праву – Вы можете позвонить по телефону 8-910-188-73-21 либо написать на электронную почту nikonovma@gmail.com или в telegram.